Каталог статей

Лучше бы 100 тысяч евро я подарил детям-сиротам...

Уже более двух лет длится конфликт между гражданином Германии Хайнрихом Йозефом Клаасом и белорусской семьей Невмержицких Вторгаться в чужую частную жизнь всегда неприятно. Особенно если хотя бы одна из конфликтующих сторон не желает огласки. В данном случае конфликт, на мой взгляд, перешагнул границы личного: к решению проблемы, о которой пойдет речь, в свое время были подключены различные ведомства как с немецкой, так и с белорусской стороны. К тому же в этой истории есть факты, заставляющие глубоко задуматься. Во всяком случае, при детальном изучении дела возникают серьезные вопросы, которые к личной жизни не имеют ни малейшего отношения. Итак, учитывая неоднозначность ситуации, попытаемся без навешивания ярлыков, спокойно и взвешенно разобраться: что в основе этого конфликта — неудавшаяся любовь или жажда наживы? Из Германии с болью В “Гомельскую праўду” не так уж часто обращаются иностранцы с просьбой о помощи. К письму господин Клаас прилагал копии некоторых документов, которые не могли не заинтересовать. Суть его послания состояла в том, что на протяжении двух лет он давал белорусской семье деньги в долг (всего около 100 тысяч евро), но понял, что “беспроцентный кредит”, как он выражается, ему не собираются возвращать. Господин Клаас изъявлял готовность при первой же необходимости приехать из Германии в Гомель, чтобы ответить на возникшие при изучении документов вопросы. Вопросы, разумеется, возникли, и через месяц встреча состоялась в редакции в присутствии переводчицы Елены Чаплыгиной из Минска. Господин Клаас привез целую папку документов-оригиналов, начиная от чеков и квитанций, заканчивая перепиской и фотографиями из личного архива. Впрочем, обо всем по порядку. Вот что рассказал об этой истории Хайнрих Йозеф Клаас. Он — 60-летний холостяк. Состоятелен, много работал, был совладельцем очень крупной фирмы. Своей семьи у него никогда не было, и родной семьей для него стала семья брата-близнеца. Летом 2005 года на праздничном благотворительном мероприятии он познакомился с 25-летней Ириной Козаченко из Мозыря, которая приехала в Германию в качестве переводчицы, сопровождающей белорусских детей. — Во время двух-трех первых встреч она меня ничем не привлекла. А в последний раз перед ее отъездом мы поехали в город Эссен, провели там целый вечер, сидели в ресторане, много общались. Ирина была настолько любезной, что приглянулась не столько внешностью, сколько поведением, — вспоминает господин Клаас. По возвращении Ирины в Беларусь, они стали общаться по электронке. В первом же письме, которое девушка прислала ему по почте, были указаны адреса двух туркомпаний, через которые он может приехать к ней погостить. Также в конверте была вырезка из мозырской газеты “Своими глазами” с ценами на квартиры (понравившиеся были обведены ручкой). Еще в Германии Ирина пожаловалась Клаасу на то, что ее ребенок живет не с ней, а с родителями в Лельчицах, потому что условия не позволяют: она живет в однокомнатной квартире в Мозыре. Ирина обратилась к нему с просьбой дать ей взаймы денег на квартиру, объясняя это тем, что в белорусских банках очень высокие проценты на предоставление кредитов. Вскоре немец приехал в Беларусь и познакомился со всей семьей Ирины, которая приняла его душевно, по-родственному. И впоследствии так сложилось, что он больше общался с матерью Ирины — Ниной Невмержицкой, которая не один десяток лет возглавляла общественную организацию “Лельчицкое ОО “Детям Полесья”. Говорит, что приезжал к ним раз пять или шесть. А его еженедельные телефонные разговоры с Ниной стали традиционными. Хайнрих Клаас воспринимал эти беседы как интересное и милое общение. Обе — и мать, и дочь, неплохо говорят по-немецки (преподают в школе этот предмет). Он доверял им абсолютно и безоговорочно, из уважения к их профессии в том числе. — После того как я передал им деньги на квартиру, Ирина стала жаловаться, что ей очень далеко в школу ездить, без машины никак не обойтись, — рассказывает господин Клаас. — Получив от меня первый автомобиль, она через некоторое время заявила, что ездить на нем небезопасно: “Я еду, дочь сидит рядом со мной, тормоза не в порядке”. Это и была причина покупки второго автомобиля. Тогда я сказал: “Ирина, ты получишь от меня другой автомобиль, но сначала продай этот”. И когда вторая машина была куплена, несколько раз напоминал, чтобы мне вернули деньги за первую, но она уходила от разговора, старалась как-то вывернуться. Позже сказала, что по дороге из Мозыря в Минск первая машина была разбита в аварии. И еще тысячу евро мне пришлось дать ей на ремонт. Недобрые предчувствия у Клааса начались после того, как позапрошлым летом у него гостили Ирина, ее дочь и подруга Ольга. Опустим некоторые любопытные детали их поведения, но именно они посеяли первые ростки сомнений в душе немца. В то же время в Германии находилась и Нина Невмержицкая. — Я повез своих гостей посетить Нину. Там познакомился с семьей Мюллер. Нина говорила о том, что она хочет автомобиль для личного пользования. Настоятельно просила, объясняя тем, что больна. Поскольку ей нужно проходить обследование в Гомеле, а автобусное сообщение с Лельчицами очень плохое, без автомобиля не обойтись. Я купил ей автомобиль, который стоил 6 500 евро, мне вернули НДС, и я сказал, что 3 тысячи евро дарю, а 2 400 она должна вернуть. Спрашивал потом у нее неоднократно, когда она собирается вернуть мне деньги. Она уклонялась от ответа. Тогда я стал записывать наши с ней телефонные разговоры на диктофон, понимая, что у меня на руках нет никаких документальных доказательств того, что они брали у меня в долг. Нина утверждала, что в Беларуси не принято писать расписки, и к тому же я был уверен, что они очень порядочные люди. На мое письмо, в котором были обозначены сроки возврата долга, она никак не отреагировала. Этот срок давным-давно истек. И теперь я на сто процентов уверен, что стал жертвой обмана. После того как закрутилась вся эта история, господин Клаас снова связался с семьей Мюллер и, прихватив записи разговоров с Ниной, поехал к ним. После прослушивания пленки Мюллер пригласил для разговора председателя чернобыльской организации, которая принимает белорусских детей в Германии, чтобы тот тоже услышал разговор, в котором Нина подтверждает: всё, что имеет сейчас ее дочь, получено благодаря Клаасу, передавшему ее семье автомобили, значительную сумму денег и многочисленные подарки. “Все понятно. С этой дамой мы больше работать не будем”, — сразу принял твердое решение председатель немецкой благотворительной организации. Разговор начистоту — Господин Клаас, вас не смущала разница в возрасте между вами и Ириной? — Это было первое, что мы с ней выяснили. Как только познакомились, я спросил у Ирины: “Как ты думаешь, сколько мне лет?” Она сказала — 47, а мне тогда уже было 57. Я сказал: “Я намного тебя старше”. “Ничего страшного, ты выглядишь моложе. Ты правильный. То, что мне нужно”, — ответила она. Я указал на разницу в возрасте между мной и Ириной и в разговоре с Ниной. Нина ответила: “Да, разница очень большая, но ты выглядишь намного моложе, чем на самом деле...” — Простите за некорректность, что за отношения у вас были с Ириной — дружба или любовь? — Практически никаких отношений, кроме незначительного общения по электронной почте. Она скупо благодарила меня за высланные деньги. Когда я приезжал, Ирина со мной почти не разговаривала. Доставляла, как чемодан, к родителям в Лельчицы и всё. Может, они и хотели бы представить эту историю как любовную. Якобы я хочу опорочить их семью из-за отказа Ирины. Но это смешно... Ирина не настолько оригинальна, чтобы я подарил ей такую крупную сумму денег. — За эти два года хотя бы что-то приятное в общении с Ириной было? — Нет. Мне постоянно пытались объяснить, что у Ирины отношения с мужчинами сложные. Нина, не переставая, мне внушала, что я должен бороться за ее дочь. Они специально создавали трогательный образ девушки, у которой был несчастливый брак, и теперь она не воспринимает всех мужчин. Я думал, что у Ирины душевный надлом. — Что вам было дороже в этих отношениях — Ирина или дружба с ее семьей? Что вас побуждало приезжать сюда и общаться с ними? — Это была дружба с семьей Невмержицких. Нина всегда мне говорила: “Ты как самый лучший родственник, мы любим тебя...” Приятным всегда было пребывание в семье Невмержицких в Лельчицах: всё было очень мило, доброжелательно. Я наконец нашел семью, с которой меня связывало так много дружеских и человеческих отношений. В первую очередь вместе с этими кредитами я отдавал им и кусочек себя. Хотел оставаться для них другом прежде всего... — Мать и дочь жаловались на свое материальное положение? — В основном это делала Нина. Она говорила, что их внучка живет с ними, а не с Ириной, потому что дочь не может взять ее к себе на воспитание, так как, по ее словам, “живет в дыре”. У меня это вызвало много чувств: молодая мама не может проживать вместе со своим ребенком! Во время моего первого визита они сказали, что Ирина получает неполных 50 евро в месяц, Нина — 180 евро в месяц, хотя она — учитель высшей категории. Вообще тема финансов была основной в разговорах. — В чем вы видите нарушение закона с их стороны? Если вы их финансировали, то делали это добровольно, не требуя составления договоров займа... — Да, я выдавал суммы добровольно, но в кредит. Нина говорила, что у нее в России есть родственник, который поможет им вернуть долг мне. Теперь понял, что они заранее не собирались возвращать деньги. Когда я приглашал Ирину в Германию, оформлял гостевую визу на нее, дочь и подругу. А они меня всегда приглашали к себе только через туркомпанию. Первый аргумент, который они заявили в милиции: “А он никогда к нам в гости не приезжал, он приезжал просто туристом в Беларусь”. — Суммы, которые вы называете, достаточно внушительные. Каким образом вы могли передавать их в Беларусь, чтобы это нигде не было зафиксировано? — Практически всегда отдавал им большие суммы наличными во время своих визитов. Из Германии в Беларусь я ездил через Брест. Но срок хранения деклараций истек (они хранятся только один год), и таможня не может, к сожалению, подтвердить эти факты. — В чем ваша конечная цель — вернуть свои деньги назад? — Если получится вернуть, то я их сразу же перечислю на счет белорусских детских домов. Нина сказала мне по телефону, что Ирина сейчас “находится в высшем обществе”. И это за счет моих денег. Почему ни у кого не возникает вопрос, как они так внезапно разбогатели за 1,5 — 2 года? И именно в период знакомства со мной. Учительница обычной школы живет в шикарной большой квартире и ездит на машине. Откуда у нее средства? Это не может быть простым совпадением. — Прошло уже два года, за время разбирательств обида улеглась немного? — Моя душа болит, — неожиданно по-русски ответил господин Клаас. * * * К сожалению, такого же разговора начистоту не получилось ни с Ириной, ни с Ниной. Ирина не отрицает факт знакомства с Хайнрихом Клаасом. Но встретиться со мной и поговорить на эту тему не пожелала. Сказала, что много раз рассказывала об этом на допросах в милиции. — Он уже и до “Гомельской праўды” добрался! — воскликнула Нина Невмержицкая и сообщила, что всё, в чем их обвиняет бывший немецкий друг, — неправда. И добавила, что факты проверены в разных инстанциях, вплоть до республиканской прокуратуры. Но, по имеющимся у меня данным, проверки по делу проводились милицией, налоговой службой и прокуратурой пока на районном уровне и лишь частично — на областном. Размышления по поводу Прежде чем заняться изучением документов, я попросила господина Клааса предоставить какие-либо характеристики о своей особе и, мягко говоря, справки о здоровье. Но его эта просьба совершенно не смутила. Он представил медицинские и налоговые документы в отношении себя, а также “свидетельство о поведении”, в которых он характеризуется как порядочный законопослушный гражданин, находящийся в “состоянии полной умственной работоспособности”. При визуальном знакомстве гражданин Германии показался мне уравновешенным и корректным человеком, умеющим сдерживать свои эмоции, даже когда чем-то очень недоволен. Итак, оставим личную сторону дела и остановимся на моментах, которые требуют более пристального рассмотрения. По материалам проверки Мозырский РОВД дважды отказал в возбуждении уголовного дела, так как подтвердить факты, указанные в заявлении гражданином Германии, а также установить наличие состава уголовного преступления в действиях оппонентов господина Клааса не представляется возможным из-за отсутствия расписки и договора займа. Когда господин Клаас обращался в Министерство образования Республики Беларусь, описывая ситуацию, задавал вопросы: могут ли эти педагоги и дальше заниматься воспитанием детей? И здесь выяснился прелюбопытнейший факт: кандидатура Нины Невмержицкой прошла согласование на сопровождение белорусских детей в Министерстве образования, а вот как в Германию попала Ирина, остается тайной, покрытой мраком: “Согласно информации, хранящейся в банке данных о детях, выезд которых за рубеж согласован в Министерстве образования, Ирина Козаченко в списках лиц, сопровождавших группы детей, выезжающих на оздоровление в Германию в период с 2004 по 2008 годы, не значится”. О том, что она была случайным персонажем в этой поездке, говорит и немецкая сторона. Вот характеристика на Ирину Козаченко, выданная “Чернобыльской инициативой” г. Лингена. “Уже по прибытии Ирина объяснила нам, что она отвечает только за дорогу детей туда и обратно, а в остальном будет проводить в Лингене отпуск. У нее так много приглашений, от которых она не может отказаться. В нашем палаточном лагере она ни в коем случае не будет принимать участия, так как боится пауков и мышей. Там она не показалась ни разу. В вещевой ярмарке (поношенные вещи можно брать бесплатно) она принимала участие и выбирала для себя самые красивые вещи. Во время мероприятий, в которых Ирина принимала участие, между Ириной и нашими сопровождающими всегда были напряженные отношения”. И вывод — “Ирина Козаченко — прекрасная переводчица, но непригодна для сопровождения детей”. Надо ли говорить, что написанное не делает чести имиджу белорусского педагога… Не дело журналисту выяснять, на какие средства и что куплено. Для этого существуют специальные службы. В налоговых декларациях Нина Невмержицкая указала, что недвижимость и автомобили были приобретены на деньги, взятые в долг у брата, который живет в России. Когда в милиции встал вопрос о том, что у господина Клааса есть документы, подтверждающие покупку им автомобилей для Ирины, в Мозырском РОВД приняли на веру ответ Нины: “Я ему деньги за машины вернула”. Но документов, подтверждающих возврат ею долга, нет. Тогда уместен встречный вопрос: почему не верят на слово Клаасу, что он давал этой семье взаймы крупные суммы денег? Гражданин Германии утверждает, что небольшие суммы и подарки он передавал Ирине постоянно. Он даже сказал, что, когда девушка уехала из Германии, он назначил ей ежемесячное содержание: 200 евро в первый год знакомства и 400 евро — во второй. Не считая подарков к Рождеству. Когда он приезжал, всем членам семьи помимо подарков привозил по 100 евро. Почти каждые две недели высылал Ирине посылки. Посылки и деньги передавал и через компанию “Becker Reisen”. В электронной переписке даже указывал номера телефонов тех, кто эти деньги Ирине передаст в Гомеле. На что Ирина отвечала: “Спасибо. Это очень мило с твоей стороны”. Когда он спросил, как можно официально переводить деньги, она ответила: “Я не знаю, где получить эту информацию”. И немец(!!!) пишет ей: “В “Беларусбанке” надо посмотреть эту информацию”. Вероятно, официальная передача денег не представляла для девушки интереса. Когда я читала множество документов по этому делу, мне было неловко оттого, что слово “благотворительность”, с которого, собственно, берет отсчет вся эта история, постепенно стало уходить на задний план. Ни в одном из разговоров не упоминалось о проблемах детей-сирот, школ-интернатов. В основном обсуждались финансовые проблемы одной, не самой бедной, белорусской семьи. — Помимо того что они меня унизили, растоптали, так они же еще и государство обманули. Получая огромные суммы, не платили за них налоги, — говорит господин Клаас. Хайнрих Клаас привез в Гомель целый чемодан документов, по которым можно отследить, на какие суммы он отправлял посылки белорусской семье, сколько уплачено за подарки. И это черта не отдельного человека: немцы педантичны, для них квитанции и чеки — самый веский аргумент в спорных ситуациях. К этому их приучило очень жесткое налоговое законодательство. Вместо того чтобы возмущаться и размахивать руками, как это делают некоторые наши соотечественники, немцы хладнокровно предъявляют документы… Но, тем не менее, главного документа — договора о займе — который бы расставил все точки над “i”, среди этих бумаг нет… Вся надежда у гражданина Германии на профессионализм белорусских правоохранителей. Из письма г-на Клааса (в сокращенном варианте): В настоящее время Невмержицкие и их дочь Ирина Козаченко должны мне следующие суммы: — 6.300 евро за автомобиль “Хонда Аккорд” 1998 г. в., который был мной оплачен в Германии (имеются подтверждающие документы) и передан Ирине в феврале 2006 года. Кроме этого, еще 1.000 евро, которые заплатил за его перегон из Германии в Беларусь. 1.000 евро — на кузовной ремонт после аварии. — 14.400 евро за автомобиль “Хонда Аккорд” 2003 г. в., который также был мной оплачен в Германии (имеются подтверждающие документы) и передан Ирине в июле 2006 года. Она тогда сказала, что из-за налогов его нужно оформлять не на нее, а на ее брата. — 15.000 долларов. Ирина попросила у меня эти деньги и получила их на покупку “итальянского” (по ее словам) дома в Мозыре по ул. Светлой. Ириной и ее матерью Ниной Невмержицкой было обещано, что я буду жить в этом доме во время моего пребывания в Беларуси. Дом она не купила, но и деньги я от нее тоже назад не получил. Ирина сказала мне по телефону, что эти деньги у нее украли из квартиры в апреле-мае 2006 года. Объясняла, что подала заявление в милицию об этой краже, но по заявлению милиция никаких действий не предпринимает. Ирина обманула меня. На запрос моего адвоката получен ответ из Мозырского РОВД. Из него следует, что о такой краже заявления Ириной Козаченко не подавались. — 42.000 евро на покупку квартиры в Мозыре по ул.17 Сентября, а также 3.500 евро на внутреннее оборудование в ней, 3.500 евро на кухню, 900 евро на кровать, 1.300 евро на бытовую технику. Ирина Козаченко попросила у меня эти деньги в кредит, ее отец 20 мая 2006 года купил эту квартиру на мои деньги, в ней живет Ирина. — 3.500 евро на покупку гаража. Отец Ирины купил на полученные от меня в кредит деньги гараж в Мозыре, пользуется им Ирина. — 2.400 евро за покупку автомобиля “Тойота Авенсис” 2001 г. в., который был куплен мной в Германии (имеются подтверждающие документы) и передан в Беларусь. За этот автомобиль я заплатил 6.900 евро. Я подарил семье Невмержицких часть стоимости этого автомобиля. Но 2.400 евро были моим кредитом Невмержицким. Наряду с деньгами Ирина многократно получала от меня в подарок дорогую новую фирменную одежду и посылки с продуктами. Подарки я не требую возвращать, но все долги должны были быть погашены. Они получали от меня деньги в долг, злоупотребляя моим доверием. До сих пор не вернули ни цента. Случай для сравнения В понедельник в редакцию обратилась 74-летняя гомельчанка Надежда Андреевна Малащенко: — Моя родная сестра, которой 77 лет, живет в Москве. Ее муж — генерал, и она время от времени помогала мне, высылая денежные переводы. Этой осенью сестра выслала мне почтовым переводом около 300 тысяч белорусских рублей. Недавно ее муж умер, и я не могла не съездить на похороны. Поездка в Москву была связана с большими расходами, и племянница из Тулы прислала мне почтовым переводом 100 долларов, чтобы хоть как-то поддержать. Когда я получала на почте перевод, у меня спросили: “Это подарок?” “Конечно, подарок”, — ответила я. Вскоре получила из налоговой инспекции Советского района письмо, в котором сообщалось, что я должна заполнить декларацию о совокупном годовом доходе. Если же деньги высланы из-за границы от близких родственников, то декларацию заполнять не нужно, достаточно по почте выслать корешки квитанций и документы, подтверждающие близкое родство. Но корешки квитанций не сохранились: я и подумать не могла, что они понадобятся. У меня муж после инфаркта, сестра в преклонном возрасте, от меня требуют документы, подтверждающие мое родство с сестрой из Москвы, а племянница из Тулы, которую я растила в детстве, оказывается, к близким родственникам не относится. Вероятно, моя ошибка в том, что на почте я не сказала, что деньги от родственников, но ведь я не знала, какие последствия за собой это повлечет. Помогите, пожалуйста, разобраться. Очень стыдно напрягать родственников, которые от души помогли мне в трудный момент моей жизни. Источник: gp.by/news_more/news7237.html
Категория: Текущая реальность \| Добавил: LelCity (29.01.2009) \| Автор: Наталья ПРИГОДИЧ
Просмотров: 723 \|